За 15 месяцев, прошедших с момента окончания «августовской войны», десятки граждан Южной Осетии были задержаны грузинскими «силовиками» в приграничных районах. Одни находятся в тюрьмах Тбилиси и Гори, другим назначена некая странная форма домашнего ареста на грузинской территории. Некоторые вообще бесследно исчезли. На вопросы Iron Times ответила российская правозащитница Варвара Пахоменко. Ее организация занимается делами ряда задержанных как с югоосетинской, так и с грузинской стороны.

Мария Плиева

- Сколько задержанных или похищенных насчитывается сегодня с обеих сторон?

- Ситуация с взаимными задержаниями жителей Южной Осетии и Грузии обострилась после прошлогоднего вооруженного конфликта. Общее число задержанных назвать невозможно: оно постоянно меняется, и непонятно, включать ли туда тех, кто оказались в заключении уже давно - еще до войны 2008 года. Во всяком случае, речь идет о десятках людей.

Сегодня наша организация, фонд «Правовая инициатива по России», совместно с грузинской правозащитной организацией «Ассоциация молодых юристов Грузии», занимается судьбой трех осетин и четверых грузин, находящихся в заключении уже длительное время. С осетинской стороны это Ибрагим Лалиев и Лаврентий Казиев, задержанные еще в октябре 2008 года грузинской полицией, а также Владимир Елоев, задержанный весной этого года. Их обвиняют в незаконном хранении оружия, а Елоева еще и во взятии в заложники грузинского полицейского.

Решение об освобождении этих людей было вынесено грузинским судом еще 4 августа 2009 года: они признали свою вину, суд приговорил их к пяти годам условного заключения и постановил отпустить прямо из зала суда. Однако людей не отпустили - они продолжают содержаться под стражей до сих пор. К ним не имеют доступа ни родственники, ни адвокаты.

Аналогичная история, по словам Ибрагима Лалиева, с ним уже происходила в январе 2009 года. Тогда над ним тоже состоялся суд, и решение было аналогичным: пять лет условно с освобождением в зале суда.

После этого родственники в течение трех недель не знали, где находится Ибрагим. Сам он рассказывает, что не был освобожден, а продолжал удерживаться под стражей. Грузинская и югоосетинская стороны, видимо, пробовали вести переговоры об обмене. Можно предположить, что переговоры закончились неудачно, так как Лалиеву спустя три недели оформили новое задержание - уже в другом месте и вновь с оружием. На него опять завели уголовное дело.

В Южной Осетии сейчас также содержатся граждане Грузии: Звиад Кобаладзе, задержанный еще в октябре 2008 года силовыми структурами РЮО, Деймури Чихладзе и Давид Капанадзе, задержанные в феврале 2009-го, и Григорий Арчвадзе. Арчвадзе - несовершеннолетний: сейчас ему семнадцать, а на момент задержания было шестнадцать. Обвинения им предъявляются уже знакомые - незаконное хранение оружия. Все четверо продолжают содержаться в СИЗО города Цхинвал, суда над ними до сих пор не было. При этом, с августа 2009 года родственникам Кобаладзе отказывают во встречах.

- Насколько известно, ваша организация занимается вышеперечисленными 7 делами потому, что родители этих задержанных к вам обращались за помощью. А обращались ли к вам родители без вести пропавших в октябре 2008 года Алана Хугаева, Алана Хачирова и Солтана Плиева?

- Мы занимались делом пропавших молодых людей из Южной Осетии - Хачирова, Хугаева и Плиева. Я встречалась и с их родителями, и со свидетелями, которые видели их последний раз, выезжала на место вероятного исчезновения. Совместно с грузинскими правозащитниками мы отправили несколько запросов в прокуратуру Грузии, в частности, с требованием провести расследование в связи с появившейся в Интернете видеозаписи, на которой видно, как этих парней избивают люди в камуфляжной форме.

В ответе прокуратуры Грузии значилось, что эти люди никогда не задерживались силовыми структурами Грузии, однако прокуратура начнет расследование по факту их исчезновения. Пожалуй, можно выразить сомнения в эффективности этого расследования - с тех пор мы не получали никакой официальной информации о его ходе.

Мы занимаемся и другими случаями грубых нарушений прав человека в регионе. Однако здесь мы сталкиваемся с проблемой, характерной не только для Кавказа, но и большинства регионов России - люди не готовы жаловаться официально.

Часто, обращаясь к правозащитникам, они просят помочь решить вопрос «как-нибудь так»: без лишнего шума и заявлений в правоохранительные органы. Однако для правозащитников использование законных методов является приоритетным механизмом воздействия на ситуацию.

Родственники всех семи человек, о которых идет речь, обратившись в наши организации, изъявили желание использовать все правовые механизмы для помощи своим близким.

- Когда ваша организация обратилась в Европейский суд по правам человека по делам трех «заложников» из Южной Осетии и четырех из Грузии?

- К сожалению, подтвердить или опровергнуть справедливость предъявляемых этим людям обвинений очень сложно - свидетели задержания в большинстве случаев отсутствуют, доступ независимых адвокатов к задержанным также весьма и весьма затруднен. Но можно говорить о том, что в делах нескольких человек, очевидно, есть серьезные процессуальные нарушения. К тому же, без информации о том, в связи с чем и где содержатся четверо из семи, а также из-за того, что практически любые их контакты с внешним миром очень затруднительны, были все основания волноваться о жизни и здоровье этих людей.

В связи с этим, 17 сентября мы, две правозащитные организации из России и Грузии, представляя интересы задержанных и их родственников, отправили жалобу в Европейский суд по правам человека с просьбой применить меры срочного реагирования относительно Ибрагима Лалиева, Лаврентия Казиева, Владимира Елоева, Демури Чихладзе, Давида Капанадзе, Звиада Кобаладзе и Григория Арчвадзе. Жалоба была адресована против Грузии (Казиев и др. против Грузии) и России (Каркишвили и др. против России), соответственно. Суд потребовал от правительств Грузии и России дать ответ о судьбе этих людей и предоставил делу приоритетный порядок рассмотрения.

- Какой ответ направили Россия и Грузия в Страсбург?

- На сегодняшний день правительство Грузии уже переслало свой ответ по этому делу в Страсбург. Грузия говорит, что продолжает содержать этих людей под стражей, несмотря на решение суда. Грузинская сторона сообщает, что с 4 августа 2009 года и по сей день трое югоосетин пребывают в частном доме под надзором властей Грузии.

Необходимость содержания под надзором грузинская сторона объясняет тем, что все трое были арестованы за нарушения, связанные с хранением незаконного оружия, а в одном из случаев - за взятие полицейского в заложники. Грузинские власти опасаются, что без надлежащего надзора эти трое югоосетин могут продолжить подобную деятельность. Но и передать их цхинвальским властям они отказываются. Грузинская сторона утверждает в официальной аргументации Европейскому суду, что эти трое человек могут быть наказаны в Цхинвале за сотрудничество с грузинскими властями.

Мы пока не получали из канцелярии Суда официальный ответ правительства России Европейскому суду. Ранее Генпрокуратура России сообщила нам, что наш запрос о четверых гражданах Грузии был перенаправлен в Генеральную Прокуратуру Южной Осетии. На запрос в различные властные структуры ЮО был получен ответ лишь из МВД, в котором сообщалось, что в отношении Чихладзе, Капанадзе и Арчуадзе продолжают вестись следственные действия, а относительно Звиада Кобаладзе не было предоставлено никакой информации.

Обе стороны говорят о необходимости «обмена» людьми. Так представитель грузинского МВД Шота Утиашвили 10 ноября сообщил в одном из интервью, что Лалиев, Казиев и Елоев находятся в Гори: "Готовился обмен. Осетины должны были выпустить наших грузинских граждан, это было еще в августе. Но в последний момент они нам отказали, и их пришлось оставить на нашей территории".

В тоже время, в Цхинвале все чаще звучит идея, что необходимо менять «всех на всех». Сама по себе эта идея довольна соблазнительна. Но если взглянуть на то, как складывалась ситуация с обменом заложников в других конфликтных и постконфликтных регионах - Чечня, Нагорный Карабах, Абхазия, - то становится очевидно, что это почти нереализуемый сценарий. В первую очередь, из-за огромных трудностей в составлении списков: кто, у кого, где и в связи с чем содержится.